История одного звонка

Сегодня утром я заблокировал один IP за угрозы судебным преследованием в Википедии. Верный ПДН, я предположил, что участник мог не знать о запрете на подобные угрозы в Википедии, в связи с чем решил связаться с ним, объяснить о факте существование данного правила и, возможно, разблокировать после обещания перейти к дискуссии и прекратить угрозы.

Отдельно я держал под руками ссылки на закон и комментарии к нему, указывающие на допустимость подобного использования, предполагая, что этот пункт также может стать предметом дискуссии.

Учитывая предысторию (см., к примеру, тут, тут и тут), особо высоких надежд я не питал, но телефонный разговор превзошёл все мои ожидания.

Звонок с немецкого номера уважаемый Рубен Александрович почему-то принимать не захотел, в связи с чем пришлось воспользоваться чудом зарубежной техники под названием "Skype".

Подняв трубку, г-н Искандарян на своё имя не отозвался, но зато сразу поинтересовался, откуда я знаю его номер телефона. Я объяснил, что на сайте Википедии был оставлен подписанный его именем текст, в котором и был указан этот номер. После чего Рубен Александрович любезно прочитал мне этот текст ещё раз полностью, не обращая внимания на мои жалкие попытки сообщить, что, в общем-то, я его читал и имею к нему доступ. Дополнительно мне было сообщено, что все разговоры записываются, а телефон подключён к системе СОРМ. Также была выражена твёрдая уверенность в том, что я тоже пишу наш разговор (чего я, к сожалению, не догадался сделать) и также что наш разговор прослушивается и другими людьми.

Верный продуманной мной схеме разговора, я попытался вернуть его к тому, что я был вынужден ограничить его доступ к правке Википедии в связи с угрозами судебным преследованием.  К сожалению, мне удалось признести лишь слова насчёт ограничения доступа, после чего Рубен Александрович отметил, что он не в претензии, он ничего не нарушает, в то время как мы ... (см. предыдущий абзац).

Заинтересовавшись, я переспросил, кого он имеет ввиду под словом "мы". Под словом "мы" имелось ввиду некоммерческое партнёрство Викимедиа-Ру, его члены и я лично. В ответ я успел упомянуть,что НП "Викимедиа-Ру" не имеет физического доступа к серверам Википедии да и вообще имеет к ней крайне косвенное отношение. После чего было сказано "тогда к вам лично претензий у меня нет", и увлечённо расписал технические меры, которые будут предприняты для прекращения доступа к ресурсу  "нарушающему законодательство нашей страны", как то судебный запрет, блокировки на магистральных роутера и ещё множество  аббревиатур, опять-таки читавшихся из уже известного читателям источника.

Тут я переспросил значение термина "нашей страны", что Рубен Александрович истолковал по своему. Он указал, что дальнейшее он говорит не столько для меня, сколько "для сотрудников американского консульства, слушающих наш разговор". В принципе, его взгляды по этому вопросу понятны ещё из его правок в Википедии, однако в данном случае он изложил свои взгляды в приложении к самой Википедии. Как выяснилось, Википедия используется ЦРУ для диверсионной работы против Российской Федерации. Это осуществляется путём как антироссийской пропаганды, так и сбора информации о тех участниках, которые, по своему неведению, публикуют там свои данные. О целях данного сбора мне предлагалось догадаться самостоятельно. Одновременно было указано, что ЦРУ в настоящее время активизировала свою деятельность против граждан Российской федерации, но он сделает всё возможное для противодействия этому тлетворному влиянию.

Я ещё раз попробовал вернуть разговор к теме публикации экстремистских материалов, однако куда мне против столь опытного оратора как Рубен Александрович... Указав, что по этому вопросу он не имеет ко мне конкретных претензий, он вернулся к теме претензий к фонду, ЦРУ и необходимости защиты от них простых россиян.

К сожалению, к этому моменту я был вынужден плавно завершать разговор сразу по двум причинам:
1) исходная цель в виде "поговорить и обсудить" виделась мне практически недостижимой в связи с неповторимой манерой ведения разговора Рубен Александровичем.
2) мне становилось всё труднее сдерживать смех.

Итого за 6 минут 11 секунд разговора мне удалось вставить, если я не ошибаюсь, целых 5 реплик из одного предложения каждая, при этом большая часть этих предложений так и осталась неоконченной.

Попытка применения ПДН на практике к конкретному участнику потерпела сокрушительный провал.